Виртуальная поддержка как опосредующее средство в ситуации неопределенности

Современный мир представляет собой мир эскапизма, нереальности и недостоверности. В связи с появлением все большего количества требований, предъявляемых к каждому участнику цивилизованного общества в реальном мире, все большее количество людей предпочитают возможность выбирать область собственной жизни и меру активности исходя из виртуальных возможностей.

Одна из главных функций любого вида поддержки – поддержание единства сети, ее состава и распределения функций.

Когда не хватает реальной поддержки для оптимального уровня включенности в социальную сеть, появляется виртуальная поддержка. Виртуальность поддержки заключается в ее существовании в нереальном, воображаемом или технизированном мире и в потенциальности, отсутствии обязательности обратной связи при обращении к ней.

Она состоит из следующих источников ресурсов:

  1. Образа себя в будущем (образ Я)
  2. Умерших людей (поведение, информация)
  3. Людей с периферии социальной сети (ключевые жизненные решения)
  4. Людей из виртуальной сети Интернет (информация, совет)
  5. Воображаемых персонажей (совет, альтер-эго)
  6. Бога и божеств (вдохновение, поведение, образ Я, контроль)
  7. Компьютера и техник (помощь, создание настроения)
  8. Большого реального социума (помощь при недостатке физических и материальных ресурсов)
  9. Образцов, не важно, какой степени доступности и живости, в профессии (предпочтения)
  10. Деятелей культуры и культурных икон, вдохновения (Идеальное не существует в реальности, но определяет устремленность к ней).

Для запроса социальной поддержки важно не то, насколько доступны и реальны конкретные люди, а способность запрашивающего четко формулировать свой запрос к социуму и свобода перемещения в разных сферах информационного и социального мира.

Главной спецификой при выделении списка источников служила именно активность нуждающегося в поддержке, в отличие от реальной предоставляемой поддержки, которая может оказываться и помимо воли человека.

Ситуации, в которых нужна поддержка, в целом такие:

  • Недостаток эмоционального принятия в социуме
  • Помощь в принятии решений
  • Недостаток необходимой информации
  • Формирование нового образа Я
  • Восполнение физиологической недостаточности
  • Недостаток включенности в социальную среду.

В целом можно сказать, что социальная поддержка обеспечивает возможность пребывания в новой социальной ситуации. Она помогает осуществить переход из одной сферы существования в другую.

Тогда способность задействовать социальную поддержку как ресурс означает ориентировку в социальном пространстве и включенность в него.

Роберт Вейсс [1] выделяет следующие социальные ресурсы:

  1. Привязанность – чувство близости и комфорта.
  2. Социальная включенность – принадлежность к группе людей.
  3. Подтверждение ценности, компетентности.
  4. Надежная поддержка – уверенность в получении помощи.
  5. Руководство – советы, информация.
  6. Возможность для вклада в благополучие других.

И эти ресурсы мы можем понимать как то, что предоставляется в процессе социальной поддержки.

При этом для нас важно различать оказанную поддержку и воспринятую поддержку. Оказанная поддержка осуществляется по инициативе донора, а воспринятая поддержка запрашивается самим человеком. Их различие коренится в понимании нужды и потребности.

«Нужда не исходит от нас самих», по словам философа Олега Аронсона (из лекций по истории искусств школы Иосифа Бакштейна). Нужда – это то, что при отсутствии ее удовлетворения делает нас ущербными. Тогда как потребность зависит от способа ее удовлетворения. Нужда – это что-то необходимое, а потребность – возможное. Тем самым нужда относится к реальности, а потребность – к современности. Расхождение реальности и современности произошло одновременно с технической революцией в 19 веке.

И эта техника оформила и материализовала виртуальность. Виртуальное пространство, по Делезу, – это место времени и действия «как если бы».

Рассмотрим подробнее разные источники виртуальной поддержки.

Мировоззрение – это то, что предлагается идеологией. По словам Питера Вайделя, в современном мире нет мировоззрения, а есть медиа-зрение. И в этом отношении современный человек оказывается в сложной ситуации. Если раньше, до того момента, как телевизор  стал  главным участником семейной  жизни,  решения  о  будущей  жизни принимались исходя из ценностей реального социума, то сейчас телевидение, интернет и социальные сети задают жизненные критерии и готовы дать совет обо всем. Тем самым человек приучается и придает главную ценность самоотнесенности себя с виртуальным миром. Скорость перефокусировки между виртуальными контекстами становится главным критерием адаптированности. И в современности человек, как в Древнем Риме и племенных сообществах, вновь оказывается в ситуации безличности, несмотря на кажущееся многообразие культурных и поведенческих моделей. Связано это с необходимостью быстро подстраиваться под реальность. Поэтому целесообразно просто копировать окружающие образцы поведения во избежание лишения ресурсов жизнедеятельности и поддержания общего уровня жизни. Сейчас при разнообразии выборов, ложный выбор грозит исключением из своей группы.

И в связи с этим об образе себя, как правило, бессознательно формируемом, можно говорить только в ситуации существования вне большого социума во временные промежутки, соответствующие периоду до школы и после окончания рабочей деятельности.

Автопроецирование как механизм виртуальной поддержки

Ключ к пониманию затребования виртуальной социальной поддержки в механизме автопроецирования образа Я в виртуальный образ. Это дает возможность нашим зеркальным нейронам получить модель поведения. «Эти нейроны могут быть задействованы в понимании действий других людей и в изучении новых навыков путём имитации. Некоторые исследователи утверждают, что зеркальные нейроны могут строить модель наблюдаемых событий и действий, в то время как другие относят их функции к навыкам, связанным с речью» [2].

Мы существуем представленными в сознании других. «Они не могут представлять себя, их должны представлять другие» (из книги К. Маркса «18 брюмера Луи-Бонапарта»).

Психолог А. Валлон исследовал формирование у ребенка понятия реальности, одним из компонентов которого является представление о собственном теле. Ребенок в возрасте шести месяцев начинает узнавать свой образ в зеркале, понимать, что этот образ его собственный, и, в конечном итоге, догадываться, что это только образ. В результате освоения стадии зеркала ребенок устанавливает связь с собственной реальностью и всеобщей реальностью. Через идентификацию с зеркальным отражением формирует образ тела, и это позволяет ему действовать. Переход к зеркальной стадии в онтогенезе происходит через слова, ребенку объясняют, кто он, что он есть, что он отличен от образа.

Социальность предшествует индивидуальности, и социальные смыслы служат орудием для проявляющейся индивидуальности. “Идея Я” формируется в раннем возрасте в ходе взаимодействия индивида с другими людьми, причем решающее значение имеют так называемые первичные группы (семья, сверстники и т.д.).

Формирование личности человека и его жизнь протекают как непрерывающийся процесс участия в естественных и специально спроектированных межличностных (социальных) ситуациях [3]. И вот эти образы поддерживающих и направляющих фигур как бы служат образом Я, находящимся вовне и указующим путь. Поэтому это Я не всегда материально и при этом всегда представлено в идеализированном виде.

К указанию на технические устройства как на социальный круг склонны люди двух типов – с крайне ограниченным кругом контактов и люди с расплывчатой идентичностью. Тем самым они находят себе поддержку хоть в чем-то, что даже и не живо, и, одновременно, зеркалят с вещей свою идентичность, делая ее чем-то, чем можно управлять. Скажем, известный художник Энди Уорхол называл своей женой магнитофон, говоря, что с его появлением все проблемы сводятся к наличию хорошей пленки.

Особенности виртуальных агентов связи

И.Е. Штейнберг при анализе различий реальных и виртуальных сетей приходит к тому, что признает виртуальные сети выстраивающимися под задачи конкретного сообщества [4]. Это свойство роднит их с функциональными системами Анохина в реальном организме. Реальные же сети также имеют такое качество – выстраиваться под задачу, но они более ригидны и могут быть не поддерживающими, а тормозящими.

Самое глубокое и приятное переживание человека связано с внутриутробным существованием, когда пуповина связывает его  с питающим материнским телом. И виртуальная реальность служит попыткой восстановления связи с матерью и блаженным состоянием.

Потом все более редким напоминанием этой связи становится общение с матерью. В   архаических   и   традиционных   сообществах   по   достижении   половой   зрелости осуществлялись ритуалы перехода в большой социум с прерыванием общения с первой семьей.

В более современную эпоху распространенности мировых религий и снижения обрядов перехода и увеличением транзитивности появляется новая мифологическая фигура связанности – это ангел. Ангел в переводе означает – «вестник». И его отличие от гения в нелокальности и непривязанности к конкретному месту. Он появляется только тогда, когда надо передать информацию. Иоанн Дамаскин ввел такую догму: «ангел, где он действует, там он и есть». В средние века, по сравнению с древними гениями конкретного места, ангелы более мобильны и занимают отдаленную позицию виртуальной сети. Ангел связывает совсем дальний рубеж божественного с необходимыми действиями здесь. И часто появившийся ангел начинал общение со слов «не бойся». Это похоже на современную виртуальную информацию, которая просит ее пропустить в сознание через барьер спама. Виртуальные агенты служат способом совладания с неопределенностью.

В структурализме есть такое понятие, как «сеть означающих», которые между собой взаимодействуют и производят смысл от своего взаимодействия в сети, а не от того, как они связаны с реальностью. Эта сеть означающих, как можно заметить, аналогична виртуальному пространству современности.

Вероятно, что мифы и мифологические и религиозные воззрения древности представляли собой потребность в структурировании мира, не данного непосредственно, но представляющего собой рамку, границу ощущаемой реальности.

Новизна общества настоящего и будущего в конструируемости идентичности. Если раньше миф давался извне, и он был один для данной местности, то сейчас, помимо доступности и свободного переключения среди всех мифов прошлого, человек сам или с помощью профессионалов (психологов, писателей, художников) может создать собственный миф и любую идентичность. И при этом на первый план выходит не способность воспринимать, запоминать, воплощать и передавать идеологическую информацию, а навыки поиска информации, ее отбора и создания жизнеспособных информационных поводов. Главной площадкой для такого рода деятельности служат виртуальные социальные сети и ведение страничек и общедоступных блогов.

И еще одной особенностью виртуальности и виртуальных агентов является некая альтруистичность деления ресурсами, безграничность ресурсов.

В истоке этой альтруистичности, если попытаться проследить в истории, лежит такой ритуал деления ресурсами под названием «потлач». У американских индейцев этнографы обнаружили обычай соревнования вождей враждующих племен по принципу «кто больше даров предоставит другому племени, тот выигрывает». Из этого ритуала Бодрияр вывел понятие символического обмена.

С точки зрения современной концепции социальной сети как ресурса поддержки, если реальная личная сеть является эгоцентрической, где все связи замыкаются на одном человеке, то виртуальная сеть включает человека в общую большую сеть. Если в эгоистической сети каждый знает каждого, то в виртуальной сети важна сама возможность причастности к ней. Мы можем сказать, что виртуальная информация обозначает получение обратной информации при расширении жизненного мира. Современная жизнь настолько динамична, что ресурсы ближнего социального окружения, представленные семьей и друзьями, оказываются недостаточными для адаптации к большому социуму.

Опыт Дембо с доставанием горшка показывает необходимость виртуальности при недостаточности реальности.

Но, как мы знаем, из истории культурно-исторической психологии, формирование понятий проходит через несколько этапов. Одним из этапов служит собирание коллекции символов, относящихся, по мнению ученика, к области понятия. Если это перенести на виртуальное пространство, то здесь та же ситуация. Она носит название «серфинга», когда человек в сети переходит от одной ссылке к другой без какой-либо цели. Ситуации же оперирования сформированным понятием как культурным средством соответствует использование ресурсов интернета под конкретную практическую задачу. Но тут мы должны сказать о необходимости существования реального опыта, который операционализируется виртуальными средствами. Виртуальность не существует сама по себе, она лишь зеркало реальности.

Виртуальная поддержка – объяснение с точки зрения культурно-деятельностной психологии

Центральный тезис русской культурно-исторической школы состоит в том, что структура и развитие психических процессов человека порождаются культурно-опосредованной исторически развивающейся практической деятельностью (А.Р. Лурия, Л.С. Выготский).

И в процессе этой интериоризации цикл саморегуляции реальной деятельности сокращается до минимального, а сама виртуальность становится опосредующим средством в обращении с реальностью.

Л.С. Выготский считал, что к началу каждого возрастного периода складывается своеобразное, специфическое для данного возраста, отношение между ребенком и окружающей его действительностью. Это отношение Выготский назвал «социальной ситуацией развития». Она представляет собой условие для последующих изменений психики в будущем периоде развития.

При переходе из одной социальной ситуации развития в другую ребенку требуется поддержка перехода и пребывания в новой среде. Если они не представлены в реальном социальном окружении, то они возникают в плане воображения.

«Что представляют собой идеальные формы в случае человеческих поступков? Это, прежде всего действительные, реальные деяния лиц, которые запечатлены в разных исторических источниках, поступки литературных героев, а также поступки современников, свидетелем которых может быть ребенок, еще не совершивший в своей жизни ни одного «лично сконструированного действия». Эти идеальные формы выступают, как говорит Зинченко, приглашающей к развитию силой, задают те образцы:, без которых было бы невозможно совершение собственных поступков самим ребенком» [5, с. 95]. То есть человек в ситуации ламинальности, перехода из одного социального статуса в другой, может использовать другую реальность как средство перехода в новый статус и «примерки» другой идентичности, так и как способ «застрять», не развиваться.

По утверждению А.Н. Леонтьева, при расширении возможностей тела посредством орудий ощущения локализуются в точке контакта орудия и внешнего мира, а не на объективных границах тела.

Место людей с ОВЗ в сети

В мире чрезмерной одинаковости и тотального копирования, когда локальные сети слишком большие и нет границ, любое уникальное различие, способное сохраняться и передаваться как информация, становится преимуществом. В том числе и альтернативный стиль жизни и мировосприятия. Это относится к людям с ОВЗ. Они привлекают к себе все большее внимание. И это внимание связано не с их абсолютной ценностью как личностей, а с отношением к ним как к уникальному способу существования. Само это отношение становится событием. Это связано еще и с глобализацией. Отношение к слабым участникам социальной сети в данном государстве является индикатором интегрированности общества в целом и его ресурсоемкости (возможность выделять ресурсы слабым), что является поводом для включения в общемировую сеть. Люди с ОВЗ становятся при политике уделения внимания к ним как бы «социальными узлами поневоле», к которым связи идут от поддерживающих контактов. Но при этом забывается, что любая связь, и тем более узел, предполагает, помимо получения информации и ресурсов, их дальнейшую передачу в общую сеть. Эта «забывчивость» приводит к несерьезности всех социальных вкладов в людей с ОВЗ, и само отношение к ним превращается в социальную игру на выделение социальных ресурсов. В случае выигрыша человек с ОВЗ получает право на автономию, но для этого ему надо доказать всем, что он может находиться за пределами игры в альтруизм. Отрицание игры предполагает отрицание своей ограниченности (ОВЗ), то есть переименование себя в реально значимый социальный узел. И эта реальность начинается в возможности сделать вклад в потребности другого. Скорее всего, эти потребности будут эмоционального или информационного характера или передавать альтернативный способ отношения к жизни.

Если узел не делается включенным в общую сеть обмена общезначимыми ресурсами, то он так и остается узлом для сети поддержки. Эта сеть не включает, а, наоборот, стигматизирует.

Ален Бадью различает саму ситуацию и состояние ситуации. Это, на наш взгляд, аналогично узлу и его соотношению с сетью.

И, в связи с этим, хочется сделать вывод относительно позиционирования человека с ограниченными возможностями здоровья (ОВЗ) как самостоятельного или как зависимого от социального окружения. Если область деятельности человека с ОВЗ ограничена только его локальной социальной сетью людей, с которыми он непосредственно связан, то он зависит от них и целью деятельности будет сам человек с ОВЗ, все внимание будет замкнуто на нем и он будет иметь только отражение реальной стигматизации. Если же деятельность организуется для чего-то вне самой сети, то тогда поддержка будет орудием, средством деятельности. Поэтому, если учебная деятельность организуется ради нее самой, а не для дальнейшего участия в жизни, то она носит инвалидизирующий, ограничивающий характер.

А.Н. Леонтьев говорит, что «личность не может развиваться в рамках потребления, ее развитие необходимо предполагает смещение потребностей на созидание, которое не знает границ» [6]. Каким образом деятельность размыкается вовне себя? Через постановку цели. Но вера в достижимость этой цели не приходит сама по себе. Тут необходимы поддерживающие и направляющие фигуры. В статье о социальной поддержке детей с аутизмом приводятся примеры проводников из социального окружения, которые расширяют жизненный мир детей с аутизмом, направляя и вдохновляя их на новые области деятельности. Для расширения мира этих детей проводники показывают им доступность их интересов [7].

Сложность положения тех, кто оказывает поддержку, в следующем. По своей функциональной нагрузке они должны занимать функцию средства деятельности для тех, кто в них нуждается. Но, если эта способность запрашивать поддержку под конкретные цели не сформирована, то программу деятельности определяет тот, кто обеспечивает удовлетворение нужд.

От средств к самостоятельности виртуальности

Сами связи сейчас производят весь мир, вместе с вещественностью и субъектностью. Скажем, кино это медиа, средство связи. И это средство обрело способность к самостоятельному существованию. Поклонники фильма «Аватар», например, совершают самоубийства, осознав разницу между жизнью и фантастической реальностью кино. После чего создатель фильма воспроизводит в Диснейленде свою волшебную страну и делает ее доступной для всех. Также можно вспомнить такие медиа, как деньги, язык и искусство, обретшие свои царства. Это виртуализирующее условие «как если бы» Делеза и Станиславского становится самодостаточным. И реальность практически не нужна, как в том же «Аватаре». Следствие ли это перепроизводства человеческих и материальных ценностей или просто складка мира, как складка мозга, не помещающегося в отведенном ему пространстве черепа?

Не поэтому ли, что возможности рефлексии и воспроизводства реальной жизни исчерпались, как природные ресурсы, виртуальность приобрела статус реальности. Сейчас все больше молодых людей впадает в игровую зависимость, когда реальность для них перестает существовать вообще. Даже есть такая компьютерная игра Second life, где создается аватар игрока и он может взаимодействовать с аватарами других игроков.

И также, с развитием технологий, робототехники, порождения виртуальности и то, что должно было быть средством, приобретают самостоятельную значимость. Скажем, компьютерная игра служит не для тренировки внимания и реакции, а как отдельная реальность.

В истории человечества новые средства коммуникации надстраиваются над старыми, как новая кора мозга нарастает над старой. Но при этом все они остаются связанными и взаимодополняющими. Будет ли так в случае с виртуальностью?

Если рассматривать способность находить социальную поддержку в качестве высшей психической функции, то при ее формировании должен наступить момент, когда она сворачивается, наступает стадия интериоризации. И, относительно виртуальной поддержки, наблюдается такое использование интернет-сетей как средства перехода к реальным отношениям через виртуальные.

Известно, что основными потребителями интернет-продукции являются подростки, вплоть до зависимости и тотальной поглощенности гиперпространством.

«Наибольший отток аудитории социальных сетей идет сегодня за счет поколения 30 летних – тех людей, которые переживают резкое уменьшение интенсивности дружеских контактов. У кого-то появляется семья, дети, у кого-то – работа, большое влияние приобретает фактор места жительства, когда для совместного распития пива приходится выбирать особый день» [8]. Это дает шанс трансформации нашего восприятия сети из места, где всегда хорошо и интересно, в культурное средство общения и развития.

 

Силантьева Т.,

Лаборатория проблем развития личности лиц с ОВЗ, МГППУ

Психологическая помощь социально незащищенным лицам с использованием дистанционных технологий (интернет-консультирование и дистанционное обучение): Материалы II международной научно-практической конференции, Москва, 21-22 февраля 2012 г. / под ред. А.Б. Айсмонтаса, В.Ю. Меновщикова. – М.: МГППУ, 2012. – 266 с.

Инфо для авторов