Социо-психологические черты созависимости в авторитарном обществе

Если оценить индивидуальное и общественное бытие людей в нашем обществе, то при внимательном рассмотрении мы сможем утверждать, что в межличностных и коллективных взаимоотношениях во многих случаях наблюдается выраженная и даже нездоровая зависимость, которая необходима для удовлетворения у многих людей эмоциональных потребностей. Первоначально термин «созависимость» в основном применялся к женам больных с алкоголизмом, которые терпели, и ухаживали за своими брачными партнерами, как за детьми, стойко переносили их асоциальный образ жизни, постоянно подвергались унижениям, включая физическое насилие. В дальнейшем это понятие стало относиться преимущественно к пристрастиям и девиантному поведению, связанному с химической зависимостью: пристрастие к алкоголю, опиоидам, канабиноидам, галлюциногенам, летучим растворителям, табаку. В настоящее время оно получило значительно более широкое применение.

По определению созависимость представляет собой аномальную зависимость от потребностей или контроля со стороны другого. “Созависимый человек – этот тот, кто полностью поглощен тем, чтобы управлять поведением другого человека, и совершенно не заботится об удовлетворении своих собственных жизненно важных потребностей. Созависимость, также означает, что делает отношения более важным для другого, чем для себя. В других случаях созависимые отношения описывались в неблагополучных семьях при болезни одного из родственников. В данном случае имеет место зависимость от другого индивида с его массивными потребностями, которые могут превратиться в тиранию. В динамике больной человек часто усиливает контроль над теми, кто становится созависимым. Исследователи показали, что характеристики созависимых оказались гораздо более распространены среди населения в целом, чем это представлялось ранее. Они обнаружили, что если такие индивиды в детстве были воспитаны в неблагополучных условиях или в неблагополучной семье, или имели больного родителя, то возникала высокая вероятность формирования созависимой личности. У таких личностей аномальная зависимость мотивирована стремлением к удовлетворению эмоциональной потребности в ситуации полного подчинения, невозможности сказать «нет», придание большого значения чужому мнению, отсутствие доверия своим собственным взглядам, умозаключениям. У них наблюдается страстное желание получить благодарность или похвалу от авторитетного лица, стараться всем нравиться. Наряду с этим существует страх быть отверженным, лишиться положительных оценок со стороны окружающих. По сути это жизнь ради положительных оценок других без своей самостоятельной структуры личности. Собственно контуры личности распознаваемы, но их граница расплывчата. В этих случаях у созависимых всегда формируются проблемные, дисфункциональные семьи.Они живут по варианту бытового стокгольмского синдрома, возникающего при доминантных семейно бытовых отношениях. Этот синдром является второй наиболее известной его разновидностью.

При выраженных чертах проблемной семьи может сформироваться выраженный стокгольмский синдром или, при отсутствии здоровой психологической защиты, развиться психическое расстройство. Проблемные семьи блестяще были описаны В.Сатир. В проблемных семьях лица и тела людей говорят об их страданиях. Их тела скованны, и напряженны или неуклюже сутулятся. Их лица кажутся мрачными, угрюмыми или печальными или могут ничего не выражать, словно маски. У созависимых глаза смотрят в пол, они не видят других людей. Кажется, что они не только не видят, но и не слышат. Голоса их звучат резко и скрипуче или почти не слышны.

Трудно заметить хоть какие-то проявления дружеского расположения между членами этих семей, где никто никогда не улыбнется. Кажется, что эти люди живут друг с другом исключительно по обязанности, где один создал условия заточения второму. Иногда удается подметить проблески света от одного из членов семьи, но все попытки разрядить обстановку натыкаются на глухое сопротивление и неадекватное доминирование как правило брачного партнера. Юмор в таких семьях чаще превращается в иронию, сарказм или даже насмешку по поводу созависимого лица, как бы он не старался угодить. В семейной паре это чаще женщина, которая определяет высокий уровень финансового положения семьи и круг внешнего общения, для которого доминантный представитель семьи не является уважаемой личностью. Нередко члены проблемных семей искренне поражаются тому, что можно наслаждаться обществом друг друга. Иногда только секс является единственным способом общения.

В неблагополучных семьях, в созданной ими атмосфере очень трудно выжить. Можно наблюдать, что в некоторых семьях люди просто избегают друг друга: они настолько погружаются в свою работу или в какие-то дела вне дома, что все реже и реже общаются со своими близкими. Это же очень просто — жить с кем-то под одной крышей, и не видеться целыми днями.

С этими семьями нелегко работать. Во время визитов видна безнадежность, беспомощность, одиночество. В некоторых семьях люди цепляются за малейшую надежду, они могут кричать, придираться друг к другу, изводить своих близких. В других — люди махнули рукой, и годами несут свой крест, страдая или принося страдание своим родным. Семья должна быть тем местом, где каждый найдет любовь, понимание и поддержку, даже если жизнь за пределами дома складывается не очень удачно. В семье можно отдохнуть, и набраться сил, чтобы чувствовать себя увереннее в окружающем мире. Но для миллионов неблагополучных семей все это больше похоже на сказку. Брачный партнер, который находится в субмиссивном положении, ведет все хозяйство, и обеспечивает семью. Внешне он старается сохранить все атрибуты семейного уюта, тепла и гармонии. Своим поведением он постоянно внешне демонстрирует согласие со своим доминирующим партнером, который становится все более требовательным. Защитные невербальные движения в ответ на холодные замечания или агрессию складываются, как отметил Дарвин из опускания головы, повторных киваний головой, избеганием взгляда в глаза. Отведение взгляда в сторону при униженном поведении позволяет остановить поток агрессии. М. Чанс назвал такое отведение глаз «отрезом». Они отводят глаза в сторону, чтобы продемонстрировать, что доминирующая особь более не находится в поле их зрения.

В проблемных семьях родители призывают детей не обижать и не огорчать друг друга, а сами шлепают или бьют их за то, что они не сказали «пожалуйста» или невежливо ответили на замечание.

У созависимых низкая самооценка. Их преследует чувство, что они недостаточно хороши, по сравнению с окружающими их людьми. При внешнем социальном общении самооценка часто гипертрофирована и сочетается с высокомерием или патерналистским поведением у мужчин. Но за этой маскировкой скрывается ощущение своей непривлекательности, неспособности быть лидером, чувством неспособности решать коллективные проблемы. Скрытый комплекс вины и перфекционизм часто сочетаются с низкой самооценкой. У них высокая потребность в поддержке, одобрении, любви. Исследования Е.Т.Соколовой в 1989 г. были посвящены нарушению самосознания, и личностного стиля у больных с невротическими расстройствами выявили снижение уровня когнитивной дифференцированности в личностном стиле больных. В системе самооценок это проявляется в малом количестве независимых, несвязанных между собой конструктов, отражающих представления человека о себе. Такая связь оценок по разным параметрам приводит к тому, что при малейшей локальной неудаче может разрушиться вся самооценка.

Контактные границы своего «Я» с внешней средой у созависимых слабые, размытые. Нет отчетливости в представлениях «Я» и «не Я» Они чувствуют повышенную ответственность за других людей с тревогой, чтобы с ними что-то не случилось. У созависимых может выступать защитный невротический механизм избегания контактов по варианту слияния. Человек не чувствует границы между собой и другими. Он и среда одно целое. При отсутствии четкого представления о границах своего “Я” индивиду трудно отличить собственные мысли, чувства и потребности от чужих. В результате утрачивается способность устанавливать, и утрачивать контакты с другими людьми. Слияние распознается по склонности человека при описании своего поведения или состояния употреблять местоимение “Мы” вместо “Я”. Человек не переносит различий, стараясь умерить переживания нового и чуждого. При этом нет разницы между “Я” и “не Я”, различий между фигурой и фоном, нет возникающих у фигуры собственных потребностей. Одна из проблем слияния – ненадежность основы отношений. Вследствие слабой границы происходит реагирование на все мысли и чувства. Если кто-то говорит, выражая определенные убеждения, а вы не согласны, вы верите. Вы воспринимаете слова окружающих, потому что нет никакой границы. С границей, вы бы поняли, это было просто их мнение, а не отражение ваших представлений. Вы не чувствует себя под угрозой разногласий. Слияние – своего рода игра, где два партнера договорились не спорить. При нарушении правила одним, второй недоумевает, один негодует, другой испытывает чувство вины. Человек может пренебречь различиями ради важной цели. Этот вариант прерывания контакта сделан по собственному выбору и отличается от слияния.

Созависимые люди приятные в общении они хотят порадовать, позаботиться. У них нет выбора, сказать «нет». Это привело бы их к тревоге. Поскольку им трудно говорить «нет» любому человеку, они могут прекратить свою деятельность, пожертвовав собственными потребностями для других людей.

Итак, мы начали с того, чтобы более дифференцированно и детально описать индивидуальные и семейно-бытовые созависимые отношения, которые вполне отвечают признакам и описаниям бытового «стокгольмского синдрома».

Если мы рассмотрим, в нашем описательном контексте широкие социальные слои и представим, что в них существует множество людей из проблемных семей, то социум в странах переходного периода будет представляться большим количеством разноуровневых социальных групп, которые готовы жертвовать собой, своими моральными оценками, принципами, достоинством, в ситуациях требовательности властных «руководителей» их жизни. При этом российская модель этой иерархии, часто на словах не персонифицируется. Она как-будто существует, но как-то абстрактно, невидимо. В большинстве своем, оппозиционно настроенные люди, определенные СМИ говорят о представителях авторитарной системы в третьем лице, как будто эти некие существа, управляющие всеми процессами, определяющие жизнь граждан, но при этом остающиеся до конца не познанными или незаменимыми. Редко прорывается конкретное имя. Длительное наблюдение за этим процессом показывает, что граждане из дисфункциональных семей собираются в толпу или группу, если они приближенные к этим властных управленцев, где скажем символически «кресло» является главным символом власти. Толпы людей аплодируют им, независимо от того, каким языком они говорят, и какие планы они высказывают, перед рядовыми, часто приниженными гражданами. И эти граждане готовы в моменты проявления своей высшей независимости, и личностной зрелости, как должно было бы быть, например, при голосовании за определенного кандидата на новое «кресло», совершают такие действия, которые можно назвать желанием сделать приятное, невзирая на нарушение гражданских свобод, жертвенностью вопреки своей совести и здравому смыслу. Они рады, что им поручили важное действие, и как в беспамятстве с угрозами заставляют голосовать студентов за определенного кандидата. Они, не думая о последствиях нарушения собственного сна и своего здоровья, пренебрегая тем, что за ними наблюдают внимательные детские глаза их сыновей и дочерей, ловко, без зазрения совести, запершись в темной комнате, вкладывают сотни подметных листовок на своем участке. Более того они обходят квартиры и проделывают ложные приемы в голосовании псевдоинвалидов. Они делают это истово, воображая радость тех людей, которые приказали голосовать за того кандидата, на которого указали. Вопреки всем моральным и нравственным канонам они вкладывают большую энергию за выигрыш нового для них, малоизвестного кандидата для усаживания его в освободившееся «кресло».

В итоге разными способами и хитроумными приемами подкладываются ложные листы голосования, которые потом лягут грузом стыда и вины на сердце, поскольку каждая личность в определенный период дорастает если не до полной зрелости, то по крайней мере до понимания постыдных действий. Но это будет со временем, а пока раз приказано, то сделаем: «Что нам стоит дом построить», говорят они с готовностью. И ведь знают, что не ради свободного духа совершают они это злосчастное действие. Но самое главное под этими чувствами и поведением словно бы настоящими и искренними ради приказа сверху, лежит страх, перед возможностью лишится определенных минимальных благ, привилегий, неустойчивой в современное время стабильности. В провинции, если люди объединены в системах бюджетных организаций образования, медицины и культуры особенно высок страх потери своего рабочего места. Страх потери работы в этих социальных группах равноценен вытеснению на задворки неожиданно возникшей, жесткой и непрошибаемой пирамиды. Но еще больший страх существует у них в глубине сознания, который социокультурно определяется советским прошлым. Не случайно Сталин в их мышлении периодически всплывает то, как талантливый промышленный менеджер то, как идеолог строительства метрополитена, хотя его научная разработка и строительство велось инженерами и учеными Метропроекта на базе Метростроя. Последнее время уже появились лица очевидно с созависимым поведением, которые призывают его считать центральной фигурой разгрома фашистских войск. Волгоград, призывают они, нужно снова сделать символом сталинского города, хотя, благодаря его бездарному руководству погибло около 26 млн. человек, включая и тех, которые погибли из-за голода, тяжелых условий жизни, высокой смертности в ГУЛАГе в период войны. Перед этим социальным насилием склоняется все гражданское общество, практически без роптаний и возмущения. И, если даже, малая группа независимых людей, если и заявляет свое мнение, она попадают под пресс тех, кто уже занял в пирамиде определенное, скажем еще раз, образно символическое «кресло», в котором сосредоточен властный ресурс, позволяющий воинствующей некомпетентности определять исторических героев, императорской России, внедряться религии в образование, снижать уровень постдипломного образования, отрывая молодых врачей-интернов от постели больного на полгода на разные медицинские занятия, которые по своему смыслу продлевают учебный процесс университета или академии до 6,5 лет.

С кресла департамента культуры определяется рекомендация 100 книг, который должен прочесть ученик общеобразовательной школы. Очень мощно потеснены естественные науки, место которых занимают различные гуманитарные разветвления культурологии, обществоведения, религиоведения и их различных комбинаций. Чем кончаются такие нововведения известно. Одна лысенковщина нанесла такой образовательный ущерб медикобиологическим наукам, зацепив по дороге нейронауки, психиатрию, психологию, социальные дисциплины и педагогику, что до сих пор псевдонаучные суждения встречаются в разных обучающих руководствах. Раз не существует генов, как материальных частиц, из которых построен человеческий индивид для встречи и адаптации его со средой, мы будем лепить себе подобных. То что все мы и каждый из нас абсолютно различны, и имеем несравненный отличительный человеческий ресурс по своим способностям от другого, является уникальным планетарным украшением. Сегодня можно говорить очень важные для образования вещи, но слух современного преподавательского сообщества стал селективен и не слышит главного. Вершиной авторитарного деяния за которое следующие более нравственно-чувствительные поколения будут не раз краснеть, является открытие теологического факультета в МИФИ на фоне тюремного заключения с четырехлетним тюремным приговором трех демонстративных в своей актерской акции молодых женщин из панк-группы «Pussy Right». Особенно выдающуюся роль играет наиболее агрессивная группа православной церкви (РПЦ). Их поведение типологически сходно с тем, что вначале расцвета инквизиции двумя идеологами массовой охоты на ведьм были Йохан Шпренгер и Генрих Инститорис, которые изложили все правила в книге “Молот ведьм”. В 1484г. было получено папское разрешение, в 1486г. – одобрено римским императором Максимилианом I, а в 1487г. -теологическим факультетом Кельнского университета. «Молот ведьмы» — Malleus maleficarum, был назван так потому, что в нем перечислялись все способы, как опознавать, изобличать и сокрушать этих зловредных женщин. Несомненным доказательством виновности служило «чистосердечное» признание обвиняемых, которое добывалось почти всегда, так как никто не мог выдержать изощренных пыток, пускаемых в ход в застенках святой инквизиции. На судебных следствиях задавались неизменно одни и те же вопросы. Молва о многочисленных признаниях и покаяниях расходилась из уст в уста; самые невероятные вещи, в силу многократного повторения, начинали казаться достоверными фактами; всеобщее напряжение, жуть и страх, настойчивость обвинений и постоянство признаний – все это создавало атмосферу повышенной коллективной внушаемости и способствовало широкому распространению так называемых демонологических идей. Не считают ли профессора кафедр естествознания, что нобелевские лауреаты Капица, Ландау, Прохоров и многие другие не проявили бы восторга от нового факультета теологии, который в смутное время смешения идей и авторитарного давления государства и церкви на граждан изобретет нечто близкое для распознавания диссидентов может быть под видом религиозных парадигм. Ведь сегодня все носители крестов во властных структурах вызывают душевный трепет напряжения, а не благоговейного умиротворения.

Итак, мы описали еще более широкую проекцию «стокгольмского» синдрома – гражданского общества и властных структур. В определенной степени, это метафора, но ролевое поведение как на уровне двух индивидов, так и на уровне двух социальных групп, которые сегодня экстремально разъединены, даже если и в той и в другой часть представителей не осознает этого. Но все ли люди соглашаются выступать в роли созависимых личностей? Конечно, не все и далеко не все. Как очень четко написал в прошлом веке А. Маслоу, что наиболее здоровые в психологическом плане люди, могут играть роль биологических образцов (или, можно сказать, передовых разведчиков или высокочувствительных индикаторов) и сообщать нам, менее чувствительным, что на самом деле для нас ценно. Если отобрать психологически здоровых людей, мы увидим: то, что им нравится сейчас, станет нравиться среднестатистическим людям позже. Аристотель ясно выразился: хорошо на самом деле то, что считает хорошим достойный человек. Если сейчас 5% людей абсолютно не согласны с моделью отношения власти и общества, то со временем, совершенно эволюционным образом таких людей станет больше, изменится система ценностей, которые будут ясно различать, «Что есть хорошее?», «Что есть желательное?», и «Что должно желать?»

Корнетов Н.А. Сибирский государственный медицинский университет

Психология развития и стагнации личности в рамках современного общества / Редактор Изотова Е.Д. – ФГБОУ ВПО «Кузбасская государственная педагогическая академия»; Сервис виртуальных конференций Pax Grid.- Казань: Изд-во “Казанский университет”, 2013. – 199с.

Инфо для авторов